Мне не скучно бродить по так хорошо знакомым коридорам нашего университета, останавливаться у фотостендов и в который раз всматриваться в лица, в глаза тех, кто ходил здесь много десятков лет тому назад, думал, любил, надеялся, верил, и вести с ними и с самим собой мысленные диалоги. Вот курсистки предреволюционной поры, вот студенты тридцатых годов… С теми могли встречаться мои дедушки, бабушки, с этими - мои родители. Красивые, умные, молодые лица. О чем они мечтали? Как пережили лихолетья? Да и пережили ли? А вот, сразу видно, наши студенты-победители: в униформе военного образца, на груди – боевые награды, а здесь шестидесятники у костра во главе с известным бардом, а это – это уже мои ровесники, а дальше те, кто моложе и значительно моложе меня. Большая часть истории страны в кратком изложении предстает в истории моего вуза, вуза который без малого полтора столетия пополняет российские интеллектуальные и творческие ресурсы.
Иногда кажется, что каждое строение имеет не только свою историю, но также свою душу, свою ауру, ведет жизнь внешнюю и внутреннюю, точнее, видимую, явную и скрытую, таинственную. И думается, что жизнь видимая связана со здравствующими обитателями помещений, с их желаниями, скажем, обновить фасад или сделать капитальный ремонт, а жизнь скрытая идет своим чередом, избирательно соприкасаясь с суетной повседневностью. Если душу в строение из камня, дерева, стекла вкладывает зодчий, то его аура формируется в течение более длительного периода, формируется личностями, которые в нем пребывали, трудились, радовались, волновались. И представляется, что чем выше, благороднее были пребывавшие в здании личности, тем выше, благороднее аура. Такие мистико-романтические мысли, случается, посещают меня, когда я хожу по овалам коридоров нашего университета, касаюсь перил и ограждений, вбиравших тепло рук множества людей, среди которых было немало великих, ступаю на неровные, отполированные тысячами и тысячами подошв, каменные ступеньки лестниц. Почему-то эти истертые прямоугольники меня особенно трогают. Думается, когда-нибудь одну из этих ступенек поместят в музее МВЖК - 2-го МГУ – МГПИ - МПГУ, а рядом вывесят табличку с именами известных деятелей, творивших большую науку в XIX – XX – XXI веках и многократно ступавших на эту вот ступеньку. В.И.Герье, А.Ф.Лосев, С.А.Чаплыгин, С.С.Наметкин, В.В.Виноградов…
Этот список незаурядных ученых и педагогов, образующий “наш патент на благородство”, можно продолжать и продолжать, в который раз размышляю я у одного из стендов, однако на нем нет имени, которое, безусловно, еще ярче высветило бы это благородство. Вполне понятно, почему известное многим имя было вычеркнуто из начальной истории вуза в советский период: его носитель был, как тогда говорили, “религиозный мракобес”. Не понятно, почему оно не восстановлено в вузовской летописи в наше время. Этот человек сыграл совершенно особую роль в истории русской философии, теологии, литературы, всей русской культуры новейшего времени. Прав оказался Н.Бердяев, который в 20-х годах предсказал, что Россия соединит прерванную в 1917 году связь времен и что это соединение начнется с постижения этого культурного деятеля. Действительно, с публикации его трудов в конце 80-х годов прошлого века начался выход многотомной “Истории отечественной философской мысли”. Потом вышли работы С.Н.Булгакова, И.А.Ильина, А.Ф.Лосева, Н.О. Лосского, П.А.Флоренского и многих других мыслителей - его учеников. Он, образно говоря, послужил дверью, в которую вошла оригинальная русская философия. В этом были согласны такие далекие друг от друга личности, как В.В.Розанов, Л.М.Лопатин, А.Ф.Лосев, отечественных мыслителей до эпохи Владимира Сергеевича Соловьева, именно о нем идет речь, они почитали как “любомудров”.
Да, в 1874 году В.С.Соловьев читал курс лекций по философии на Московских высших женских курсах. Курсы размещались тогда на Волхонке, в Первой мужской гимназии, которую он в свое время окончил. Яркие лекции молодого преподавателя, обладавшего эффектной внешностью, гипнотическим взглядом “пророка-демона”, произвели впечатление на курсисток, что нашло отражение в дошедших до нас их личных дневниках. Из этих дневников, в частности, мы знаем, что за кафедрой он говорил, взирая поверх голов, и слушательницам казалось, что в таинственных пространственно-исторических далях он видит то, что другие не видят. И не напрасно казалось: многие предсказания молодого ученого, легко переходившего от вопросов философии к вопросам культуры, истории, оказались пророческими. Он предупреждал о грядущих угрозах тоталитаризма, воинствующего атеизма, религиозного экстремизма. Курсисток удивлял этический максимализм 22-х летнего доцента.
Одна из них, Е.Поливанова, первая “взрослая” любовь В.С.Соловьева, в своем дневнике признается, как много она размышляла над его утверждением, что в мире, не поборовшем зло, “для человека положительно невозможно полное окончательное удовлетворение его воли, так называемое счастье”. И все-таки сама личность молодого преподавателя интересовала девушек, вероятно, не меньше, чем его аргументы в споре с материалистами. В.И.Герье вспоминает, что “дамы наразрыв приглашали его (В.С.Соловьева – В.М.) на чашку чая: юный истолкователь и провозвестник Платона очаровывал слушательниц более, чем древне-греческий мудрец”.
Роль В.С.Соловьева в духовной жизни Серебряного века многие авторы сравнивают с ролью А.С.Пушкина в Золотом веке. Серебряный век в нашем сознании ассоциируется, прежде всего, с символизмом, с его высокими достижениями в живописи, музыке, театре, балете и, конечно, в литературе. Символизм сложился бы в России и без В.С.Соловьева, но это был бы другой символизм. Почитайте стихи первого поколения русских символистов, и вы откроете многое и не лучшее из того, что было у великих французских “проклятых”, и вы поймете, почему поэт В.С.Соловьев не щадил их в своих жестких пародиях. Он высмеивал их утрированный пансемиотизм, нарочитую туманность, бессодержательную словесную эквилибристику: Горизонты вертикальные В шоколадных небесах, Как мечты полузеркальные В лавровишневых лесах… Еще пример: На небесах горят паникадила, А снизу – тьма, Ходила ты к нему иль не ходила? Скажи сама!.. Слово философа и поэта В.С.Соловьева, его учение о Софии, было в полной мере услышано вторым поколением русских символистов, помогло им уверовать в целесообразность бытия, в красоте открыть первообраз, метафизическую сущность всего сущего. Младосимволисты обиженно и решительно возражали тем, кто объединял их со старшими стихотворцами-символистами, называл декадентами. Творчество – это теургия, вдохновленное пророчество, только связанная с Добром и Истиной вселенская Красота спасет страшный мир, заявили они вслед за В.С.Соловьевым.
Вяч.Иванов в стихотворном обращении к А.Блоку писал: Затем, что оба Соловьевым Таинственно мы крещены; Затем, что обрученьем новым С Единою обручены. (“Пусть вновь - не друг, о мой любимый!”, 1912). Эти стихи, в которых под Единою подразумевалась та самая Красота, поэт мог адресовать и А.Белому, и А.Гиппиус, и С.Соловьеву, и М.Волошину и другим литераторам своего поколения, но А.Блок в этом ряду, конечно, первый. Предложите старшеклассникам, не знакомым с соловьевской поэзией, отгадать авторство таких, например, строчек: Неясный отблеск прежнего блистанья, Чуть слышный отзвук песни неземной, И все забытое в немеркнущем сиянье Встает опять пред чуткою душой. Это строфа из стихотворения В.С.Соловьева, названного по первой строчке: “Бескрылый дух, землею полоненный…” (1883). Предложите и поощрительно отметьте тех, кто назовет имя А.Блока: у них есть филологическое чутье. Кстати, томик стихов В.С.Соловьева мать подарила А.Блоку на Пасху в 1901 году. Чуть позже, в период интенсивной работы над циклом “Стихов о Прекрасной Даме”, поэт называет В.Соловьева “властителем… своих дум”, друзья обсуждают “погружение” А.Блока в лирику В.С.Соловьева.
Что такое акмеизм, футуризм в нашем искусстве? Все это, как скажет грамотный словесник, филиалы символизма. А то, другое и третье питало и питает все последующие поколения художников, включая современных.
Такие мысли приходят ко мне, когда я стою у наших коридорных стендов, и хочется, чтобы их было больше, чтобы были они полнее, чтобы занял там свое законное место В.С.Соловьев, чтобы мы лучше знали свою научную и педагогическую генеалогию. Эти знания, конечно, повышают нашу ответственность за дело, которому служим.

В.А. Мескин, проф. кафедры русская литература и журналистика ХХ- ХХI веков